рассказы... ничего неличного

Аленка крикнула и удивилась, насколько тихо звучит ее голос. Она попробовала еще раз, но звук снова вышел неубедительным. Чаща дышала тишиной, и это пугало. 10-летняя светловолосая девочка чувствовала, как стучит в висках, как бьется сердце. Она покрутилась на месте – вокруг одни деревья. Целлофановый пакет с черникой выпал из ее рук. Стало не по себе.
Утром Аленка вместе с мамой пошла в лес за ее любимыми ягодами. Черника сводила с ума. Она могла делать из нее морс, есть в пирогах, а лучше – большой ложкой варенье. Войдя в лес, Аленка кинулась к первым попавшимся кустикам черники, но мама сказала, что впереди ягод намного больше. И действительно через полчаса они зашли в черничник и начали собирать. Правда, Аленка чаще клала чернику в рот, чем в пакет.
- Не отходи от меня далеко, - сказала мама, когда дочь, увлекшись, оказалась неожиданно дальше, чем думалось. – В лесу заблудиться легко.
В ответ Аленка стала напевать песенку...
Сухие деревья начали едва качаться от ветра и заскрипели. Аленка попыталась крикнуть еще раз, но ее голос не стал сильнее. Тогда она решила свистнуть.
Во дворе мальчишки прошлым летом научили ее это делать. Целую неделю они собирались около деревянной горки посреди двора и свистели напропалую. Верхом совершенства у ребят был свист, когда в рот суют пальцы. Но Аленка так и не научилась свистеть так. Не хотелось брать в рот грязные пальцы, да и сама техника казалась ей сложной. В ее «свистельном» арсенале был всего один вид свиста – самый обычный. Губы сложены трубочкой, язык – лодочкой к зубам. На третий день упорных тренировок свист начал получаться так, что даже некоторые мальчишки немного завидовали Аленке. Но недолго, через несколько дней это увлечение ребят сменилось футболом, где Аленка не отличалась бомбардирскими способностями, а потому стояла на воротах...
Аленка свистнула, получилось хорошо, но в ответ ничего не услышала. Она свистнула еще и еще. Но звук растворялся в деревьях и угасал, не дойдя до живой человеческой души. Ветер подул сильнее, свистеть больше не было возможности. Деревья гнулись, трещали еще сильнее, а в воздух поднялись прошлогодние листья и мелкие песчинки. Аленка прикрыла глаза рукой, стараясь смотреть вниз на мох. Она повернулась спиной к ветру и пошла вперед пятками. По бокам она замечала краем глаза ветки и деревья, они казались ей живыми, смотрящими на нее. Аленка решила не смотреть по сторонам вообще, но страх вынуждал ее резко поворачивать голову, если ей вдруг опять казалось, что тонкая сухая елка тянет к ней ветки.
Вскоре «казалось» превратилось в реальность. Нет, деревья не вытащили свои корни из земли и не побежали за девочкой. И над тайгой не зазвучал чей-то загробный голос. Все было гораздо страшнее.
По бокам начали появляться следы от чьих-то копыт, но они не оставались на мху долго. Почти сразу же их заметала невидимая метла. Аленка кричала так, что посадила голос. Ее волосы спутались, коленки были поцарапаны от того, что девочка бежала и от страха часто, спотыкаясь, падала.
Она думала, что это никогда не закончится. Страх гулял у нее под кожей. Она ждала, что сейчас вылезет кто-нибудь из-под земли и съест ее или она упадет в какую-нибудь канаву и свернет себе шею.
Не случилось ни того, ни другого. Наступили сумерки, и все стихло. Следы перестали появляться, ветер угас. Аленка устала бежать, она опустилась на колени, а потом прислонилась спиной к толстой сосне. Веки в момент потяжелели, чернота укутала все вокруг. Аленка заснула.
Сколько она проспала, неизвестно, но когда открыла глаза, лес жил ночной жизнью. Где-то рядом стучал дятел, далеко ухал филин. Что-то было не так, это чувство висело в воздухе...
Между деревьев мелькнул чей-то силуэт. Потом еще раз. Под его ногами скрипели ветки. Страх вновь быстрее начал гонять кровь в венах, ноги окаменели. Аленка не могла встать, она просто смотрела, как силуэт приближается. От дерева к дереву все ближе. И совсем неожиданно – совсем рядом Аленка увидела мужичка с бородой, в которой светились маленькие голубые звездочки. Он был в красной длинной рубахе и тулупе мехом наружу. На его голове – набекрень вязаная шапка, уши выделялись большими размерами, а скрытый в бороде рот что-то жевал. Глаза мужичка были маленькими, а главное – внизу, вместо ног были копыта.
Он повернулся и пошел. Аленка – за ним. Без большого желания, но и никакие неведомые силы не заставляли ее. Внутри было как-то пусто, отрешенно. Аленка ступала за мужичком след в след, обходя овраги и ручьи.
Она потеряла чувство времени, поэтому не могла знать, сколько километров отмерили ее ноги, пока мужичок не остановился и не повернулся. Он полез рукой в карман тулупа и достал оттуда кусок черного хлеба. Молча протянул его Аленке. Та покорно взяла и начала есть. Мужичок все это время смеялся, а потом, когда Аленка доела хлеб, повернулся и пошел дальше. Девочка снова пошла за ним.
Наступил рассвет, за ним мигом прошел знойный день с кишащими насекомыми и перезрелыми грибами под ногами. Вечером мужичок снова угостил Аленку черным хлебом, а потом сел и достал из запазухи колоду карт. Девочка никогда раньше не брала их в руки, поэтому не знала ни правил, ни как их держать. Но всю ту ночь она играла в неведомую игру с мужичком и постоянно проигрывала. Ее карты все время меняли масть, когда она тянула нужную, чтобы положить на пенек. Мужичок громко смеялся, показывая Аленке единственный передний зуб, а его голубые звездочки в бороде при этом переливались так, что было похоже на маленький фейерверк. Иногда мужичка выигрыш веселил чересчур сильно, и тогда он становился очень большим, почти, как деревья. Но тут же уменьшался до своих обычных размеров и раскладывал карты вновь.
Под утро мужичок встал и пошел дальше, Аленка вслед за ним. Ночью они снова играли в карты, вечером ели черный хлеб, а наутро – шли. Аленка плохо помнила, что с ней происходило в те дни. Она ни о чем не думала, а просто шла за мужичком, пока однажды на третий день их похода не зазвонил колокол.
Они переходили маленькую поляну, когда вдруг вдалеке с небольшими паузами раздалось: бум, бум, бум. Мужичок исчез, а к Аленке вернулось чувство. Она, как будто проснулась рано утром по будильнику, водила головой по сторонам, не понимая кто она и где. Она остро ощущала голод и усталость.
- Алееена, доча, - раздался знакомый голос.
Аленка повернулась. Мама. К ней бежала мама. Девочка слабо улыбнулась и, когда та была совсем близко, упала в траву.
Через несколько дней она пришла в себя и рассказывала, о мужичке с бородой, о картах и о том, что не понимает, как оказалась около деревни, где когда-то жили ее дедушка и бабушка, а теперь вместе с папой и мамой она приезжала каждые выходные сюда как дачница. Когда ее спросили о том, что она ела, Аленка решила показать кусочек черного хлеба, который был у нее в кармане. Она разжала кулак, и на детской ладошке оказались... засохшие переваренные частички медвежьей пищи.